Select a page

Одинокая вертикаль, или О пользе изменчивости

 

Власть обеспечивает стабильность, а гражданское общество – изменчивость. Страна развивается только тогда, когда есть оба компонента. Атака на негосударственные организации может означать, что Россия утратит шансы на развитие.

 

Для начала уточню, в каком смысле я буду понимать современное государство. Я опираюсь на то различение, которое предложили Дуглас Норт, Джон Уоллис и Барри Вайнгаст в книге «Насилие и социальные порядки». Они рассматривают две базовых конструкции и процесс перехода от одной к другой: социальный порядок ограниченного доступа и открытого доступа. Анализируя две категории, авторы рассматривают три вопроса:

1.Как создаются организации. Имеются в виду общественные организации, которые мы называем неправительственными, негосударственными или некоммерческими, и которые являются частью гражданского общества наряду с такими составляющими независимый бизнес и негосударственные СМИ.

2. Как ограничивается и контролируется насилие.

3. Как контролируется и распределяется рента.

Три вопроса имеют базовое значение для понимания природы власти, для анализа политических систем.

 

Порядок ограниченного доступа Порядок открытого доступа
Как создаются организации Элита, господствующая коалиция, имеет привилегированный доступ к ресурсам, включая такой, как создание организаций. Этот процесс контролируется. Организации, как правило, создаются внутри правящих коалиций. Структуры за пределами коалиции не приветствуются. Обычно создаются организации с достаточно жестким входом и выходом. Свободный доступ к различным ресурсам и, в первую очередь, к созданию организаций, причем, как правило, это организации со свободным входом и выходом. Это явление описано в концепции модульного общества.
Как ограничивается насилие Насилие контролируется господствующей коалицией. Насилие контролируется институтами и организациями.
Как контролируется и распределяется рента Ренту контролирует правящая коалиция. Контроль над рентой обеспечивает возможность поддержания порядка. Среди рент: политическая, административная и т.д. Конкуренция в политической, экономической сферах поддерживает социальный порядок. В этом процессе участвуют общественные институты. Возможность монопольного извлечения ренты минимизируется.

 

Я начну описывать роль в государстве, которое обеспечивает социальный порядок открытого доступа, как ни странно, с цитаты из историка Василия Ключевского. Он около века назад в «Курсе русской истории» сформулировал: «Когда перед европейским государством становятся новые трудные задачи, оно ищет новых средств в своем народе. И обыкновенно их находит, потому что европейский народ, живя нормальной последовательной жизнью, свободно работая и размышляя, без особой натуги выделяет на помощь своему государству заранее заготовленный избыток своего труда и мыслей. Избыток труда в виде усиленных налогов, избыток мыслей в лице умелых, добросовестных и подготовленных государственных дельцов. Все дело в том, что в таком народе культурная работа в таком народе культурная работа ведется незримыми, неуловимыми, но дружными усилиями отдельных лиц и частных союзовнезависимо от государства (подчеркнуто мною. — Георгий Сатаров), и обыкновенно предупреждает его нужды

В некотором смысле это описание эволюционного процесса вроде филогенеза. Я напомню, что мутации предшествуют отбору или появлению фильтров, обеспечивающих отбор, – таких как похолодание. Сначала появляются нелепые животные, покрытые шерстью в результате мутаций, а потом происходит похолодание, и эти животные с «большим удовольствием» передают свой важный признак следующим поколениям. А животные, которые не покрылись шерстью, вымирают: они не могут свою голую поверхность передать в качестве признака по наследству; им не до этого – зябко.

В обществе происходит нечто подобное. В свободном обществе идет постоянная наработка того, что Питирим Сорокин называет «последствиями» – мы можем это называть инновациями, мутациями. Идет некий хаотический процесс порождения ресурсов для будущего, которые подвергаются отбору – именно так, как это описывает Василий Ключевский. По Ключевскому отбор осуществляет политическая власть. Питирим Сорокин видит это иначе: он пишет о том же самом, о постоянном хаотическом процессе порождения последствий, каждое из которых нельзя оценивать как положительное или отрицательное – все зависит от последующего отбора, от обстоятельств и т.д. Оценка зависит не от того, что происходит сегодня, а от будущего.

О роли хаоса в развитии свободного общества было написано много: хаос порождает разнообразные инновации для непредсказуемого будущего. Что следует из этих обстоятельств – какова в этом контексте функция гражданского общества?

1. Обеспечение адаптивности (институциональной адаптивности в терминологии Толкотта Парсонса, или адаптивной эффективности в терминах Дугласа Норта) через разделение труда между обществом, которое отвечает за функцию изменчивости, и властью, которая отвечает за функцию стабильности. Это – универсальное системное решение. Любая сложная самоорганизующаяся адаптивная система должна обеспечивать решение двух функций: стабильности и изменчивости. Ясно, что они противоречат друг другу. Оптимальное решение выглядит в виде разделения на подсистемы, одна из которых отвечает за изменчивость, другая – за стабильность. В биологии женский генотип, как известно, отвечает за стабильность, а мужской – за изменчивость. Ровно так же этот механизм действует в социальных порядках открытого доступа. Общество отвечает за изменчивость, а власть – за стабильность. Власть порождает фильтры, при помощи которых некие заготовки, которые зарождаются в обществе, укореняются в настоящем, постепенно превращающемся в будущее.

2. Обеспечение социокультурной динамики через то же разделение труда. Об этом пишет Питирим Сорокин.

3. Постоянное подправление дефектов власти. Власть нигде не бывает идеальной. Нет идеальных государственных институтов. Поэтому эффективным оказывается симбиоз между госинститутами и тем, что может сделать общество в дополнение к ним, вместе с ними или вместо них. Я напомню цитату из книги «Институциональная экономика для «чайников» Александра Аузана, в которой он написал такие крамольные слова: «Нет никакой функции, которую выполняет государство, которая не могла бы быть выполнена без него». Речь идет именно об этом. О том, что общество, в общем-то, может обойтись без этой корпорации, которую оно создает под названием «государство». Просто в некоторых случаях издержки на обеспечение общественных благ оказываются меньше, если они передоверяются этой корпорации.

4. Следующая важная функция, о чем пишут Норт и соавторы, – контроль над насилием.

5. Участие в контроле над распределением ренты. Мы можем посмотреть, например, как распределяется нефтяная рента в Норвегии и как – в нашем благословенном отечестве.

В чем же, на мой взгляд, сегодняшние причины атаки на гражданское общество? Как это можно объяснить в логике тех процессов, о которых я говорю?

Если мы посмотрим на признаки, которые я описывал, то станет совершенно очевидно, что в течение последних примерно 13 лет Россия движется к порядку ограниченного доступа. Любопытно, что авторы, на которых я ссылаюсь, приводят современную Россию в небольшом списке типичных примеров социальных порядков ограниченного доступа наряду с такими странами как Кения, Мексика или средневековая Англия. Главная задача правящей коалиции при этом заключается в монополизации, эксплуатации и распределении ренты. Поскольку правовой порядок, описанный Конституцией и множеством законов, этой задаче противоречит, то задача не может решаться без нарушения Конституции и законов. Поэтому монополизация ренты очень тесно связана с таким явлением как коррупция.

Поскольку Конституция и законы нарушаются, то возникает проблема возможной ответственности. В этих условиях ответственности нужно избегать или оттягивать ее наступление. Так появляется следующая задача: удержание власти.

Горизонтальные независимые конструкции порядков открытого доступа принципиально противоречат этим задачам.

Процесс демонтажа горизонтальных конструкций начался в нулевом году. Помните, нам объясняли, что региональные бароны погрязли в коррупции, и что мы начинаем борьбу против них. Для этого мы делаем то-то и то-то, переиначиваем субъекты федерации, вводим округа… Результат: произвол остался, коррупция осталась, но зато независимость региональных баронов утрачена.

То же самое с бизнесом. Понятно, что компании в условиях переходного периода обрастают разными «скелетами в шкафу» и с такими организациями очень легко разобраться. Это мы тоже видели.

С общественными организациями сложнее. Они не погрязли в коррупции, у них нет «скелетов в шкафу», поэтому остается только одно: присваивать им какие-то ярлыки, называть их шпионами, агентами. Обратите внимание на массированность, открытость этой атаки. Еще одно очень важное обстоятельство, связанное с ресентиментом (Ressentiment – фр. «злопамятность, озлобление» – философский термин, означающий чувство враждебности к тому, что субъект считает причиной своих неудач («врагу»). – Executive.ru), с неприятной социальной сущностью «врага». Если бизнес можно было – по крайней мере, на ранних стадиях – атаковать с помощью законов, а не с помощью нарушений этих законов, то атака на гражданское общество идет ныне с помощью нарушения действующих законов. То есть, без тотального произвола атаковать невозможно.

В основе традиционных утопий лежат теории, но вертикаль власти – это не утопия. Это банальный пропагандистский фейк. Никакой теории, никакой науки за этим не стоит. Возможно, за этим стоит банальное представление о сущем, которое Владимир Путин выразил в конце 1999 года в своей книге «От первого лица» следующими словами: «А жизнь, на самом деле, очень простая штука». Вот единственное, что можно назвать теорией, которая лежит в основе конструкции вертикали власти.

В реальности вертикаль власти – это вертикальная организация небольшой корпорации по контролю за рентой и ее распределением. Это ее главная функция. И существовать эта конструкция может только в одиночестве в силу своей потрясающей неэффективности. Поэтому она и выжигает все вокруг.

Каковы последствия атаки на гражданское общество, свидетелями которой мы сейчас являемся?

Режим остается без правозащитного буфера, который хотя бы частично смягчал постоянные провалы власти в той сфере, которую должны обеспечивать правозащитники – в юридической. В результате общество и граждане остаются один на один со всеми рисками, которые порождают государственные институты. Это, на мой взгляд, чревато довольно негативной реакцией людей, в массе своей пока еще достаточно пассивных.

Ситуацию усугубляет надвигающийся внутренний экономический кризис. А это в ближайшее время приведет к колоссальному конфликту между необходимостью выполнять социальные обязательства и обеспечивать хоть какую-то экономическую эффективность, или спасать от угрозы банкротства госкорпорации.

Добавьте к этому тот факт, что резко сократится качество экспертной информации, которая поступает к органам власти. Они и сейчас слабо реагируют на проблемы, а в будущем наступит слепота. Это значит, что в отсутствие действующего гражданского общества всякие механизмы адаптации будут утрачены и исчезнут шансы на развитие. Так я вижу последствия воплощения сценария одинокой вертикали власти.

1 Comment

Leave a reply

Закрыть
Зарегистрироваться
Account Details
*
*
Надежность пароля
Profile Details
Upload a profile picture
Social Profiles