Select a page

Патенты и инновации

Неразвитость института интеллектуальной собственности в России препятствует переходу экономики на более высокий качественный уровень. Стимулирование патентной активности может стать ключом к запуску всего механизма инновационного развития.

 

Начнем.

Интеллектуальная собственность как институт развития

Необходимость смены сложившейся в стране модели экономического роста, структурной перестройки национального хозяйства и модернизации производства, на что неоднократно указывали ведущие экономисты и дальновидные политики, назрела со всей очевидностью. Эскалация военных действий на Донбассе, введение Западом экономических санкций и ответные меры России в виде контрсанкций, ухудшение конъюнктуры на рынке минерально-сырьевых товаров (в первую очередь обвал цен на нефть) и резкая девальвация национальной валюты послужили катализатором процессов, которые должны подтолкнуть власть к решительным действиям по трансформации экономики.

Как отмечает известный отечественный экономист С. Глазьев, одной из наиболее серьёзных угроз в создавшейся ситуации являются ограничения, наложенные Западом на экспорт в нашу страну передовых производственных технологий. Из-за разрушения научно-технического потенциала в последние десятилетия у нас образовались существенные пробелы и уязвимые места, и российская экономика во многом переориентировалась на иностранную технологическую базу. По убеждению академика, России надо в спешном порядке формировать программу импортозамещения и создания собственных технологических цепочек, которые для нас критически важны. В качестве первоочередной меры предлагается многократно увеличить финансирование НИОКР с концентрацией в тех секторах, где образовалась чрезмерная зависимость от Запада. «Если мы выйдем на передовой уровень, хотя бы в некоторых секторах, производящих высокотехнологическую продукцию, пользующуюся спросом на мировом рынке, то нам будет чем обмениваться с другими странами», — полагает Сергей Глазьев.

Нельзя не согласиться с предложениями ведущего учёного, который в своих многочисленных выступлениях и интервью настойчиво проводит мысль о том, что в условиях откровенно враждебных действий западного мира в отношении России, прежде всего, нужно опираться на собственные силы. Наряду с этим представляется, что в качестве альтернативы Западу следует активно налаживать отношения в научно-технической сфере с рядом азиатских стран, такими как Индия, Китай, Южная Корея и Япония, использовать ценный опыт стран, испытавших на себе режим санкций, например, Ирана и других.

В ближайшее время нам предстоит скорректировать ключевые направления внутренней и внешней политики, всемерно активизировать инновационную деятельность, найти эффективные схемы взаимодействия государства, науки и бизнеса, разработать набор стимулов для поддержки изобретательства, а также наладить механизмы эффективного использования внутренних резервов для обновления основных фондов, создания и внедрения передовых наукоёмких технологий. В качестве рекомендации для России в нынешних условиях бывший главный экономист МВФ Кенетт Рогофф предложил «развивать заслуживающие доверия институты для поддержки диверсификации экономики с реализацией феноменального интеллектуального потенциала страны».

При этом, как неоднократно подчеркивал президент Путин, Россия не собирается отгораживаться от внешнего мира, закрывать свой рынок или в той или иной форме реанимировать автаркическую советскую модель. Мы будет продолжать курс на экономическую открытость, используя при этом давно устоявшиеся в цивилизованном мире методы защиты, такие как институт интеллектуальной, в том числе промышленной собственности.

По мнению авторитетных экспертов, интеллектуальная собственность (intellectual property), в том числе промышленная собственность (патенты на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки), всё в большей степени становится источником конкурентных преимуществ в бизнесе. Интеллектуальные права (IP-rights) не только усиливают глобальную конкурентоспособность компаний на международном рынке, но и выступают важным условием доступа к зарубежным технологиям посредством их импорта или прямых иностранных инвестиций.

Для перехода к новой модели экономики ключевое значение приобретает обеспечение охраны интеллектуальной собственности. В отсутствие такой охраны, предусматривающей в первую очередь патентование новейших разработок, снижаются стимулы к проведению НИОКР, так как полученные результаты интеллектуальной деятельности не могут быть надёжно защищены от неправомерного использования со стороны третьих лиц.

Как же обстоят дела с охраной промышленной собственности в ведущих индустриально развитых странах по сравнению с Россией?

Патентная активность: текущий срез

В патентной статистике применяются абсолютные и относительные показатели патентования изобретений. К наиболее важным абсолютным показателям относятся количество поданных заявок на выдачу патентов, в том числе отечественными и зарубежными заявителями, и общее число выданных патентов с их распределением по принципу «свой — чужой».

Рассмотрим статистику по правовой охране изобретений в тройке ведущих промышленно развитых стран (США, Японии и Германии), а также в Южной Корее, Китае и России. Сначала проанализируем абсолютные цифры поданных заявок, отражающих уровень изобретательской активности в рассматриваемых странах (таблица 1).

По данным международной патентной статистики (Всемирной организации интеллектуальной собственности — ВОИС), если суммировать за период с 2000 по 2013 год число поданных заявок на изобретения национальными заявителями (резидентами), то мировым лидером является Япония. Однако за исследуемый период отмечается неуклонное ежегодное снижение (в среднем на 2,7% в год) данного показателя: в 2013 году он составил в этой стране всего 70% от уровня 2000 года.

В Китае, занявшем по суммарной статистике второе место, напротив, отмечается всплеск патентной активности: количество национальных заявок на изобретения к 2013 году увеличилось с начала XXI века почти в 28 раз! При этом стремительные темпы прироста подачи заявок в стране (в среднем на 29,2% ежегодно) позволили КНР уже в 2010 году выйти на первое место по количеству поданных за год заявок резидентами, оставив позади все страны-конкуренты. В 2013 году Китай укрепил своё лидирующее положение, продемонстрировав рост данного показателя на 32% по отношению к предыдущему году, причём по числу поданных резидентами заявок он почти сравнялся с тремя следующими за ним в рейтинге странами (США, Японией и Южной Кореей), вместе взятыми! Впечатляющие успехи «мастерской мира» связаны, согласно выводам доклада «Новый глобальный рейтинг наиболее инновационных стран мира» (A New Global Ranking of the World’s Most Innovative Countries), подготовленного ещё в 2009 году аналитиками Economist Intelligence Unit, с тем, что Пекин «прилагает целенаправленные усилия для строительства более инновационной экономики». Китай активно инвестирует в исследования и разработки (R&D), научно-образовательный сектор и его инновационная инфраструктура постепенно совершенствуется.

В Соединённых Штатах, занимающих в этой группе стран третье место, был зафиксирован стабильный рост числа заявок вплоть до 2007 года. Мировой финансово-экономический кризис 2008–2009 годов повлёк за собой снижение изобретательской активности в течение двух лет подряд. 2010 год был отмечен восстановлением докризисного уровня, за которым последовал дальнейший рост на протяжении трёх лет, что в итоге положительно сказалось на темпах прироста заявок за 2000–2013 годы, составивших в среднем 4,4% в год.

За анализируемый период Южная Корея показала неплохие темпы прироста количества заявок на изобретения, поданных резидентами (около 6,2% в среднем в год), в то время как патентная активность в Германии демонстрировала «немецкую» стабильность: за 13 лет с 2000 года показатель снижался в среднем на 0,6% в год, но при этом с 2003 года он практически не изменялся (крайне незначительный прирост на 0,01% в год). Что касается положения нашей страны в этом рейтинге, то в настоящее время оно не соответствуют ни её экономическому, ни научно-техническому потенциалу. Среднегодовые темпы прироста заявок в России были достаточно скромными и составили за 13-летний временной интервал всего 1,6%.

Для наглядного представления расстановки сил в современном мире в области изобретательской активности можно обратиться к графику 1.

На диаграмме отчётливо просматривается «азиатский крен» изобретательской активности — более половины патентных заявок на изобретения (53%) были поданы в Китае, Японии и Южной Корее.

А теперь обратимся к статистике выдачи патентов по выбранной нами группе стран (таблица 2) Здесь наблюдается несколько иная картина, чем в случае с подачей патентных заявок.

В данном случае лидером как по суммарному количеству выданных резидентам патентов, так и по их годовым показателям за период 2000–2013 годы остаётся Страна восходящего солнца. За 13 лет среднегодовые темпы прироста количества выдаваемых в Японии патентов составили 5,5%.

За Японией с большим отрывом следуют Соединённые Штаты, которые демонстрируют за рассматриваемый период устойчивый прирост (3,5% в среднем в год), но в последнее время уже постепенно начинают сдавать свои позиции Китаю. Так, в течение трёх лет (2011–2013 годы) КНР опережала США по абсолютным показателям выдачи патентов резидентам, но уступила им по общим объёмам патентования с учётом иностранных заявителей, которые активно стремятся получить технологические пропуска на один из самых ёмких и прибыльных глобальных рынков. Далее следует Южная Корея с исключительно высокими годовыми темпами роста выдачи патентов (11,6%) за рассматриваемый временной интервал, уступив в этом только Китаю (27,4%). Группу замыкают Россия со скромными темпами роста (в среднем 3,1% в год) и Германия, где по этому показателю наблюдался отрицательный прирост (на -1,4% ежегодно).

На графике 2 приведено общее количество патентов на изобретения, выданных национальными патентными ведомствами резидентам и нерезидентам в 2013 году в шестёрке исследуемых стран. По этому показателю в группе лидируют США, далее следует Япония, Китай, Южная Корея, Россия и Германия.

Доля нерезидентов среди получивших патенты в рассматриваемых странах коррелирует со степенью открытости их внутренних рынков зарубежным технологиям или уровнем восприимчивости их национальных инновационных систем (НИС) к технико-технологическим нововведениям иностранных экономических агентов. В этом отношении самой открытой НИС является американская система с показателем 51,9%, далее следуют Россия (32,4%), Китай (30,9%), Германия (29,3%). Самыми закрытыми с точки зрения доступа иностранцев к национальной патентной системе являются Япония (18,6%) и Южная Корея (24,9%).

В представленных выше сравнениях мы оперировали абсолютными показателями. Однако не во всех случаях корректно сравнивать страны подчас с весьма большими различиями в численности населения, опираясь лишь на абсолютные цифры патентной статистики. В некоторых отношениях более наглядными сравнения становятся при использовании коэффициента изобретательской активности, исчисляемого как число заявок на изобретения, поданных национальными заявителями в патентное ведомство страны, в расчёте на 10 тыс. жителей (график 3).

Итак, наиболее выигрышное положение — с точки зрения этого индикатора — занимает Южная Корея. Эта страна на протяжении всего периода с 2000 года демонстрирует бурный рост изобретательской активности: показатель вырос более чем вдвое — число патентных заявок в расчёте на 10 тыс. человек здесь выросло с 15,5 до 32,7. В результате Корея сумела вырваться на первое место, обойдя Японию, в которой за это время наблюдалось сокращение изобретательской активности (показатель снизился с 30,6 до 21,4), причём если в начале третьего тысячелетия корейские изобретатели были в два раза менее активны, чем японцы, то спустя 13 лет уже в полтора раза опережали их.

США, идущие третьими с существенным отрывом от двух стран-лидеров, тем не менее постепенно улучшают своё положение в сфере патентной активности (показатель вырос за 13 лет с 5,8 до 9,1). В Германии значение данного индикатора изменилось очень незначительно (5,8 — в 2013 году против 6,3 — в 2000-м), что можно трактовать как проявление стабильности, а можно и как признаки застоя. Китай постоянно прогрессирует в этой сфере: даже несмотря на колоссальную численность населения — 1,34 млрд человек, к концу «нулевых» ему удалось догнать и в 2010 году перегнать Российскую Федерацию (2,2 в КНР против 2,0 в России), а в 2013 году китайские изобретатели оказались уже в два с половиной раза активнее россиян (5,2 против 2,0) и вплотную придвинулись к немцам.

Таким образом, получается, что по абсолютным и относительным показателям изобретательской активности Россия, к сожалению, пока сильно отстаёт от инновационно активных стран.

Китайский пылесос

Возвращаясь к складывающейся вокруг России геополитической и, соответственно, геоэкономической обстановке, приходится признать, что обстоятельства вынуждают нас выстраивать самодостаточную национальную экономику, задача которой состоит в том, чтобы снизить зависимость от США и Евросоюза и минимизировать риски потери доступа к продвинутым западным технологиям. Одновременно активно обсуждается тезис о необходимости активизации связей в научной и научно-технической сфере со странами Дальневосточного региона, и прежде всего с Китаем. Вместе с тем, по словам Юрия Озоровича, старшего научного сотрудника Института космических исследований РАН, до последнего времени представители Поднебесной беззастенчиво и бесплатно использовали нашу интеллектуальную собственность. Ещё с конца 1990-х по линии научно-технического сотрудничества в российские академические организации приезжало большое количество китайских делегаций с целью вовлечения российских партнёров в различные формы научной кооперации. При этом, вступая в подобную кооперацию, российские структуры не обеспечивали должного юридического сопровождения своих научно-технических разработок, и они медленно, но верно вслед за нефтью, газом и круглым лесом уплывали в пасть Красного дракона.

Примеров того, как оборотистые китайские хозяйственники присваивали себе наши промышленные секреты, — уйма. Достаточно вспомнить историю о военных самолётах Су-27, которые китайские товарищи прилежно разобрали до последнего винтика и через некоторое время создали удивительно похожий на него китайский аналог.

Поэтому стоящая перед нашей экономикой задача импортозамещения может решаться лишь на основе системного правоприменения важнейших механизмов в научно-технической и инновационной сферах деятельности и упорядочивания правил игры в сфере интеллектуальной собственности. Импортозамещение за счёт развития и расширения национального производства может законно осуществляться только через патентование своих национальных идей и научно-технических решений. То есть импортозамещающие товары надлежит производить на основе российской интеллектуальной собственности, и они как минимум не должны быть контрафактными. Без процедуры патентования российские предприятия, даже действуя без злого умысла, могут производить контрафакт и оказаться в зоне повышенного риска, когда против них подадут судебные иски о нарушении исключительных прав.

Патенты и инновации: есть ли корреляция?

Однако нередко можно встретиться с весьма неоднозначным отношением к реалиям функционирования института интеллектуальной собственности в том виде, в котором он на данный момент существует. Вопрос о том, стимулируют ли патенты инновации или, иными словами, действительно ли патентная система как институт рыночной экономики стимулирует инновационную активность, остаётся остро дискуссионным.

«Если бы у нас не было патентной системы, то на основании наших современных знаний о её экономических последствиях было бы безответственно рекомендовать учредить таковую. Но так как у нас уже давно существует патентная система, то было бы безответственно с высоты наших современных знаний рекомендовать её упразднить», — вот о такой своеобразной дихотомии писали в 1970-е годы авторитетные западные экономисты Фриц Махлуп и Эдит Пенроуз. Однако и поныне противоречивые примеры встречаются как в западной, так и в российской практике патентования.

Справедливости ради стоит заметить, что автор данной статьи вообще не подвергал сомнению целесообразность патентования изобретений до тех пор, пока случайно не наткнулся на один тематический пост Евгения Касперского в блоге «Живого журнала». В нём известный российский бизнесмен нещадно критикует систему патентования, сложившуюся в IT‑индустрии США, называя её «технологическим рэкетом».

Рэкетирами, по его мнению, выступают так называемые патентные агрегаторы, они же NPEs (non-practicing entities), они же патентные тролли. Эти по существу рантье от интеллектуальной собственности (будь то частные лица или организации) развернули настоящую охоту за патентами на новые разработки. При этом они не утруждают себя промышленным освоением инноваций, а инициируют патентные споры, предъявляя претензии к тем, кто якобы нарушает их права. В последние годы их аппетиты расширились с высокотехнологичных фирм до традиционных предприятий типа магазинов, отелей, больниц, университетов, благотворительных обществ и пр.

Тролли бомбардируют своих «клиентов» веерными рассылками с требованием уплаты сбора по урегулированию (settlement fee), который некоторые фирмы всё-таки предпочитают оплатить, вместо того чтобы нести судебные издержки, превышающие в среднем 2 млн долларов США. Зачастую крупные корпорации, для которых деловая репутация (goodwill) представляет собой серьёзный нематериальный актив, соглашаются на урегулирование претензий на досудебной стадии во избежание пристального внимания со стороны СМИ.

Кроме того, в последнее время всё большее распространение получило так называемое каперство, когда инновационные компании реализуют свои патенты троллям, причём последние, будучи свободными от обязательств по перекрёстному лицензированию (предыдущая компания-собственник или компания-разработчик могла иметь соответствующие соглашения по перекрёстному лицензированию, то есть по взаимному обмену патентными правами или лицензиями с другими компаниями), отстаивают свои патентные права более жёстко и агрессивно, чем первоначальные патентообладатели, не опасаясь при этом подмочить свою репутацию. Показательным примером в этой связи является решение шведского телеком-гиганта Ericsson продать 2185 патентов и патентных заявок американской компании Unwired Planet Inc., скандально известной своим сутяжничеством с Apple и Google. По условиям сделки Unwired Planet Inc. выплатит шведской фирме процент от финансовых схем по монетизации портфеля в следующем размере: 20% — если получит выручку до 100 млн долларов, 50% — если сумма составит от 100 до 500 млн долларов, и 70% — если она окажется более 500 млн долларов.

Характерно, что именно патенты, приобретённые у действующих компаний, а не у фирм-банкротов, составляют львиную долю активов патентных агрегаторов.

В 2012 году патентные тролли вчинили 62% всех исков, связанных с правами на интеллектуальную собственность, из которых подавляющая часть пришлась на разбирательства по патентам на программное обеспечение и бизнес-методы. Надежда Кащенко, возглавляющая управление по интеллектуальной собственности «Лаборатории Касперского», полагает, что большинство патентных троллей сосредоточено в США в силу специфики судебной системы и патентного ведомства этой страны. Так в США можно запатентовать изобретение со слишком расплывчатой и очень широкой формулой, например: «Устройство предусматривает использование оптоэлектронных и/или фотонных компонентов». По выражению г-на Касперского, такой подход, когда патентуются идеи, а не их реализация, «мотивирует не столько настоящих изобретателей, сколько безрукое пронырливое трепло с буйной фантазией».

С точки зрения Аллена Ло, главного юрисконсульта по интеллектуальной собственности компании Google, появление патентных троллей — симптом нерациональности патентной системы. Запутанность патентного законодательства ведёт к правовым коллизиям, играющим на руку недобросовестным агентам, которым удаётся отсуживать у компаний приличные проценты от их прибылей. Патентные процессы длятся долго, они накладны и малоэффективны. На графике 4 представлена динамика вовлечения компаний в патентные процессы с троллями.

Впрочем, практика «Лаборатории Касперского» по защите интеллектуальных прав на внешних рынках свидетельствует всё же о том, что в конечном счёте более оптимально решать патентные коллизии в суде, чем идти на уступки наглым мошенникам, заключая с ними досудебные или внесудебные соглашения. В рамках этой стратегии российская IT-компания выиграла уже две тяжбы против патентных троллей: одну против компании IPAT, а другую — против Lodsys, дочерней структуры Intellectual Ventures. Правда, на это пришлось потратить массу времени и денег: первый процесс обошёлся компании в 2,5 млн долларов, а второй — в 1 млн долларов. Однако игра стоила свеч, так как убедительно выигранные российской компанией процессы и её твёрдая решимость отстаивать свои права стали назиданием для множества других подобных любителей лёгкой наживы: алчные до денежных знаков дельцы поняли, что команда Касперского не заплатит им ни цента и будет биться до «последнего патрона тролля», то есть при необходимости дойдёт даже до суда, чего, как правило, не хотят махинаторы.

Механизм охраны, защиты и использования

Несмотря на растущую деструктивную активность патентных троллей, серьёзные препятствия, стоящие на пути изобретателей по отстаиванию своих интеллектуальных прав и на трудоёмкость процесса защиты оных, всё ещё низкую эффективность принимаемых в мире мер по борьбе с непрекращающимся пиратством, несмотря на то что целые страны делают ставку на не вполне честное и законное «заимствование» или копирование технологий и ноу-хау, патенты — скорее благо, чем зло, и, соответственно, патентование изобретений – один из ключевых механизмов института интеллектуальной собственности, который включает правовую охрану, защиту и использование результатов интеллектуальной деятельности.

При этом все три перечисленных выше компонента очень важны.

Во-первых, правовая охрана предполагает предоставление исключительных прав. Патент предоставляет исключительные права, которые позволяют патентовладельцу использовать данное изобретение в течение, как правило, 20 лет со дня подачи патентной заявки. Обладая исключительными правами, владелец патента способен успешно противодействовать незаконному использованию его изобретения другими лицами. То есть патентная охрана означает, что изобретение не может быть реализовано, использовано, распространено или продано в коммерческих масштабах без согласия на то патентовладельца.

Во-вторых, патентная защита позволяет предпринимателю коммерциализовать объект интеллектуальной собственности, то есть ввести его в хозяйственный оборот. При наличии надёжной защиты исключительных прав изобретение может стать источником прибыли, которая обеспечит гарантированный возврат инвестиций.

И наконец, в-третьих, использование интеллектуальной собственности открывает широкие возможности для бизнеса.

В зависимости от способа распоряжения исключительными правами выделяют две основные формы использования патентов:

  1. использование в собственном производстве. Экономические (конкурентные) преимущества от применения этой формы коммерциализации состоят в обеспечении патентовладельцу монопольного положения в определённом сегменте рынка, увеличении объёмов продаж, повышении конкурентоспособности товаров или услуг;
  2. передача исключительных прав на договорной основе (по лицензионному договору, договору отчуждения прав, договору коммерческой концессии (франчайзинг), посредством внесения прав в уставной капитал (корпоративная трансакция), использования интеллектуальных прав в качестве предмета залога и др.).

Оба этих способа использования результатов интеллектуальной деятельности предполагают получение коммерческого дохода. Кроме того, портфель патентов (patent portfolio) усиливает позиции компании на рынке. Открываются так называемые «окна возможностей». Например, патенты могут заинтересовать партнёров, с которыми можно было бы вступить в соглашение о перекрёстном лицензировании, то есть обменяться патентными правами.

И наконец, сам факт наличия патентов благотворно отражается на престиже предприятия. Партнёры по бизнесу, инвесторы и акционеры воспринимают портфель патентов предприятия как показатель высокого профессионализма, научного потенциала и технических возможностей компании. Это может помочь при получении кредитов, поиске деловых партнёров и повышении капитализации компании.

Опыт — сын ошибок трудных

Выше, опираясь на сравнительную статистику, мы отмечали недостаточную патентную активность российских изобретателей и инноваторов. Но сводится ли к этой недостаточной активности проблема весьма скромных темпов развития института интеллектуальной собственности в России и можно ли рецепт решения данной проблемы свести к тезису, что, перефразируя нетленную фразу Ильфа и Петрова, спасение утопающих должно быть исключительно делом рук самих утопающих?

Рассмотрим в качестве примера компанию, работающую в одной из ключевых отраслей национальной экономики — нефтяной промышленности. Малое предприятие ООО «Нефть XXI век», сервисная компания из города Альметьевска (Татарстан), занимается разработкой прогрессивных технологий добычи трудноизвлекаемой нефти.

Как известно, в отечественном ТЭКе происходит ухудшение структуры нефтеносных запасов. Специалистам из ООО «Нефть XXI век» удалось найти способ повышения нефтеотдачи пластов. Директор этого малого предприятия Н.П. Кузьмичёв разработал и успешно внедрил метод КЭС (кратковременной эксплуатации добывающих нефтяных скважин), предназначенный для применения на мало- и среднедебитных скважинах, которых сейчас в стране подавляющее большинство.

Технология КЭС позволяет увеличить нефтедобычу на 10–15%, вдвое или втрое сократить энергопотребление и повысить КПД промыслового оборудования до 45–50%. В результате удаётся обеспечить снижение себестоимости добычи нефти на 10–30%.

В настоящее время КЭС охраняется тремя патентами РФ, евразийским патентом, патентом США и патентом Канады. Главный разработчик технологии утверждает, что с 2009 года она внедрена в России на нескольких тысячах скважин, причём экономический эффект от этого измеряется сотнями миллионов, если не миллиардами рублей в год.

Однако усилия и средства, затраченные разработчиком технологии на патентование, не смогли гарантировать защиты его интеллектуальных прав. По словам Кузьмичёва, технология его компании применяется рядом российских и иностранных нефтяных и сервисных компаний по-пиратски, то есть нелегально и незаконно. Никто из них так и не удосужился заключить с ним ни лицензионного договора, ни договора об отчуждении исключительного права на изобретение. Поэтому в данном случае ни о каком цивилизованном использовании интеллектуальной собственности речь не идёт. И это несмотря на то, что метод КЭС охраняется российскими и зарубежными патентами!

Кузьмичёв прекрасно понимает, что выиграть суд у нефтегазовых великанов, особенно у госкомпаний, ему будет не под силу. Силы неравны.

Данный пример говорит о том, что одного патентования для эффективного функционирования института интеллектуальной собственности недостаточно: должен быть работающий и отлаженный механизм защиты прав изобретателей, а это уже непосредственная сфера ответственности государства. В отсутствие такого механизма трудно рассчитывать на мотивированность, а следовательно, и активность изобретателей.

Другой пример на первый взгляд служит практической иллюстрацией к перечисленным выше достоинствам механизма интеллектуальной собственности. Речь пойдёт об уникальной технологии биологических микрочипов (биочипов), фундаментальные основы которой были открыты ещё в советское время в Институте молекулярной биологии (ИМБ) РАН им. В.А. Энгельгардта.

Подобно электронным микрочипам, биочипы предназначены для молекулярного считывания и обработки больших объёмов биологической информации. Их главным элементом является матрица, состоящая из микроячеек, каждая содержит молекулярные зонды, специфичные к одной из множества биологических молекул или их фрагментов (например, к фрагменту последовательности ДНК или белку). Предварительно обработанные и помеченные флуоресцентным красителем молекулы биологического материала, нанесённого на биочип, способны проникать внутрь гидрогелевых ячеек и взаимодействовать с зондами, вызывая свечение соответствующих ячеек при облучении биочипа светом определённой волны. По распределению свечения ячеек биочипа с помощью специальной компьютерной программы идентифицируется наличие определённых молекул в анализируемом образце (информативных ДНК-маркеров), что позволяет оперативно выбирать адекватную стратегию лечения пациента.

Технология ИМБ РАН позволяет в течение нескольких часов диагностировать туберкулёз и его лекарственно устойчивые формы (49 мутаций); 36 вариантов гепатита С, каждый из них требует специализированного лечения; хромосомные нарушения при онкологических заболеваниях; варианты гриппа A, включая птичий грипп H5N1; 18 генетическиех маркеров личности, определяющих 1000 вариантов генома человека.

В ноябре 2009 года при ИМБ РАН было создано малое инновационное предприятие ООО «БИОЧИП-ИМБ». Основная цель деятельности общества — вовлечение в хозяйственный оборот результатов интеллектуальной деятельности ИМБ РАН.

До недавнего времени ИМБ РАН активно занимался зарубежным патентованием. Так указанная технология была защищена 12 патентами в следующих странах: в США (1), Великобритании (3), Германии (2), во Франции (4), на Украине (1), в Казахстане (1). У института имеются три патента Евразийского патентного ведомства.

Особенно перспективным представляется сотрудничество с германской биотехнологической компанией Dr. Fooke Laboratorien GmbH (г. Нойс, Германия) по разработке тест-системы на основе биочипов по медицинской диагностике аллергии (для определения аллерген-специфичных иммуноглобулинов E и G в сыворотке крови). По результатам кооперации с этой фирмой была подана совместная патентная заявка в Европейское патентное ведомство (ЕПВ), которая в настоящее время находится на стадии экспертизы.

Казалось бы, вот он так нужный для нашей страны в настоящий момент позитивный пример, на основе пропаганды которого следует распространять положительный опыт, вот она история успеха, закреплению и расширению которого должно всячески содействовать государство.

Однако, к сожалению, из-за пертурбаций в Российской академии наук и учреждения в России в сентябре 2013 года Федерального агентства научных организаций (ФАНО) с этого года Институт лишён финансирования по линии зарубежного патентования. Если раньше сумма, выделяемая на эти цели, составляла порядка 1-1,5 млн рублей, то сейчас этих средств институту больше не выделяют.

Конечно, сокращение нерациональных трат является одним из путей повышения эффективности расходов государства. Однако экономия на средствах, которые предназначены для решения ключевой и давно наболевшей проблемы российской науки и изобретательства — коммерциализации нововведений, совершенно недопустима и очевидно вредна.

Скоординировать усилия для рывка

Таким образом, проведённый выше сравнительный анализ данных патентной статистики, в немалой степени отражающей соотношение сил в изобретательской активности и инновационной сфере в целом, показывает, что технологическая самообеспеченность нашей страны снижается, в то время как её зависимость от зарубежных инноваций и импорта технологий растёт. Отмеченные тревожные тенденции позволяют сделать следующие выводы: во-первых, сравнительно низкий уровень изобретательской активности в стране свидетельствует о том, что у нас пока ещё не создана эффективная система генерации инноваций и их промышленного освоения; и во-вторых, в последние годы российский технологический рынок всё сильнее подвергается влиянию глобализации: сюда всё активнее проникают иностранные компании, усиливая конкуренцию и отвоёвывая ниши у отечественных хозяйствующих субъектов.

Переход к инновационной экономике потребует обеспечения надёжной охраны интеллектуальной собственности. Это становится тем более актуальным в свете решения такой масштабной государственной задачи, как наращивание экспорта высокотехнологичных российских товаров темпами 15–20% ежегодно, чтобы к 2020 году его стоимостной объём составил 60–100 млрд долларов, как это предполагается Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года. Расширение экспорта высокотехнологичных товаров возможно только при условии создания конкурентоспособного продукта с инновационной составляющей, интеллектуальные права на который надёжно защищены, что является основой его успешной коммерциализации.

Практика последних лет показала, что действующая в России система промышленного экспорта, в том числе высокотехнологичной гражданской продукции, далека от совершенства. Инноваторы наталкиваются на административные препоны, низкую координацию действий на правительственном уровне и отсутствие эффективных финансовых стимулов.

В этих условиях необходимо принять комплекс мер, способствующих экспорту наукоёмкой продукции, в том числе патенты и другие правовые инструменты защиты правообладателей, экономические стимулы для производителей, реализующих собственные научные разработки, и экспортёров российской инновационной продукции. Надлежит также проработать и принять действенные меры, предусматривающие более эффективное использование средств госбюджета для субсидирования процедур защиты прав интеллектуальной собственности, включая патентование экспортной продукции отечественных наукоёмких компаний, в том числе малого бизнеса, в России и за рубежом.

Источник

0 Comments

Leave a reply

Закрыть
Зарегистрироваться
Account Details
*
*
Надежность пароля
Profile Details
Upload a profile picture
Social Profiles